— Заклинатель Чжао, заклинатель Ли, вы читали последние новости? В этот раз на собрании в Линшане темная лошадка вырвалась вперед. Это же просто потрясающе!
В чайной «Жемчужная отмель» несколько совершенствующихся за лущением арахиса и горячим чаем праздно обсуждали новости, что были горячее чая.
— Конечно, я давно уже знаю об этом! Неожиданно для всех победителем стал ученик Пика Сышэн. Эта духовная школа Нижнего Царства рискует разозлить всех стариков из Верхнего. Особенно злы на них в Жуфэн, вот уж чьи славные предки, должно быть, в гробу перевернулись после такого сокрушительного поражения! Победителем ведь стал совсем юный заклинатель, которого зовут Феникс Сюэ?
— А? Хахаха, Феникс Сюэ? Старик Чжао, ты решил рассмешить меня до смерти. Маленький Феникс это только прозвище, а Сюэ — его фамилия. Настоящее имя Мэн, официальное Цзымин. Его отец — Сюэ Чжэнъюн. Сам понимаешь, от отца тигра не родится щенок. Конечно, Сюэ Цзымин очень хорош!
У очага закутанный в плащ высокий мужчина пил жареный рисовый чай[1]. Услышав их разговор, он вдруг опустил пиалу и вопросительно хмыкнул, а затем снова поднес чашу к губам и замер.
[1] 着油茶 zháoyóuchá чжэюча «жареный рисовый чай». Ингредиенты, необходимые для приготовления масляного чая: чай, кукуруза, имбирь, чеснок, свинина, арахис, зеленый лук, кислый перец, зеленая фасоль, рис.
— Все говорят, что этот юный Феникс свое прозвище честно заслужил. У других молодых господ было божественное оружие, но в бою никто не смог его превзойти. Используя простое мачете, он заставил их отступить и уступить. Этот парень просто бог!
— Ты забыл, чей он ученик? Разве ученики сияющего Юйхэна могут быть слабаками?
— А я думаю, что Сюэ Цзымин с большим трудом вырвал эту победу. Разве вы не слышали, что он и Наньгун Сы долго шли наравне и в сражении один на один были на одном уровне. Если бы девица Наньгуна не повисла на нем мертвым грузом, еще неизвестно, кто бы победил.
Человек, все это время внимательно слушавший их, на этих словах, наконец, опустил чашку на стол.
Он оглянулся, и праздно болтающие заклинатели увидели мужчину с острым, как разряд молнии, взглядом и внешностью прекрасной, но холодной, как осенние воды, на которых уже расцвели первые морозные цветы. Он широко улыбнулся и сам вступил в разговор:
— Уважаемые совершенствующиеся, извините за беспокойство. Я долго практиковался в горах, где потерял счет дням, не видя ни солнца, ни луны, так что пропустил собрание на горе Линшань. Только что я случайно услышал, как вы сказали, что победителем стал Сюэ Мэн… это довольно любопытно. Ничего, если я попрошу вас ответить еще на пару вопросов?
С самого начала было ясно, что эти заклинатели жаждали поделиться последними новостями, поэтому они тут же тепло поприветствовали Мо Жаня и пригласили его пересесть к ним.
Мо Жань больше не был грубым и бестактным юнцом, за время странствий став куда сдержаннее и терпимее, чем в те времена, когда только покинул Пик Сышэн. С дружелюбной улыбкой он попросил пожилого хозяина чайной принести шесть чайников линшаньского чая мяоюй, цукаты, пастилу, черешню, семечки и орешки. Предложив угощаться, он с улыбкой начал расспрашивать своих новых знакомых:
— Известно, что Сюэ Цзымин — Любимец Небес, так что меня не удивляет, что он смог победить даже без божественного оружия. Но я не ослышался, вы сказали, что какая-то девушка помешала Наньгун Сы из Духовной школы Жуфэн победить в этом соревновании?..
В любой компании всегда найдутся мужчины, готовые поговорить о девушках, даже если к ним они не имеют никакого отношения.
— Ясное дело, не зря же говорят, что красивая женщина губит героя и хоронит его амбиции. Иначе, учитывая подготовку и способности Наньгун Сы, еще неизвестно, смог бы Сюэ Цзымин одержать победу.
— Это довольно интересно...
Результат состязания оказался совсем иным, чем в прошлой жизни. Тогда во время собрания на горе Линшань Е Ванси и Наньгун Сы разделили первое место. Сначала Мо Жань подумал, что смерть Чу Ваньнина заставила птенца Феникса усердно трудиться над собой, но, похоже, дело было не только в Сюэ Мэне.
— Мне любопытно, а кто эта девушка, какой у нее статус?
— Фамилия ее Сун. А вот имя Тун… Цун?.. Нет, не помню. Могу лишь сказать, что она очень недурна собой. Думаю, этот избалованный сынок главы Духовной школы Жуфэн по уши в нее влюблен.
— Эта девица не просто «недурна собой», она необычайно красива. Если бы я был на месте Наньгун Сы, то также предпочел уступить первое место в Линшане, лишь бы порадовать эту красотку.
— … — Мо Жань счел за лучшее промолчать.
Чего и следовало ожидать.
Соревнования в Линшане делятся на групповые, парные и одиночные. Только пройдя все три этапа, можно добраться до финала.
В прошлой жизни Сюэ Мэн и Ши Минцзин сражались против Наньгуна Сы и Е Ванси. Если вспомнить, что Е Ванси был самым сильным заклинателем в мире после Чу Ваньнина, результат того соревнования был вполне предсказуем. Но в этой жизни все пошло не так, и вместо Е Ванси Наньгун Сы взял в напарники Сун Цютун, которая утянула его вниз.
Мо Жань поставил чашку на стол, поднял руку и потер лоб.
Он не мог понять, чем думал этот парень.
— Ох уж эти женщины! Даже дикий жеребец Наньгун Сы теперь под седлом красавицы, — вздохнул кто-то, и все остальные засмеялись.
Мо Жань не удержался и спросил:
— А что Е Ванси?
— Кто?
— Е Ванси, — повторил Мо Жань и столкнулся с непонимающими взглядами.
От чувства неправильности происходящего сердце Мо Жаня тревожно сжалось. Речь шла о Боге войны, который доставил ему столько проблем в прошлой жизни. Как люди могут не знать его имени?
Поэтому он попробовал расспросить их еще раз:
— Это второй молодой господин Духовной школы Жуфэн. Высокий, длинноногий, воспитанный, говорит мало, но очень хорошо владеет мечом и... — увидев пустые глаза собеседников, Мо Жань уныло вздохнул. Он уже понимал, что ему ответят, но все же закончил фразу, — ...и луком.
— Я не знаю.
— Он не слишком известен?
— Брат, кто сказал тебе о нем? На соревнованиях в Линшане от Духовной школы Жуфэн выступало шестнадцать учеников, но ни у одного не было фамилии Е.
Как и следовало ожидать, в этой жизни Е Ванси даже не вступил в битву.
Мо Жань на мгновение замолчал, вспомнив, о тех словах, что Е Ванси сказал Наньгун Сы тогда в трактире: «Возвращайся... Я уйду и никогда больше не покажусь тебе на глаза».
Внезапно сердце сжалось от жалости и тревоги. Неужели это правда? Е Ванси на самом деле решился покинуть Духовную школу Жуфэн?
Если вспомнить прошлую жизнь, перед смертью Е Ванси сказал палачу, что хочет быть похороненным на Кургане Героев Духовной школы Жуфэн, рядом с могилой Наньгуна Сы. Мо Жань вздохнул. Как получилось, что все так изменилось? Казалось бы незначительные перемены в событиях породили нескончаемую рябь на глади будущего.
Небо и земля поменялись местами, а безбрежное море стало плантацией шелковицы[2].
[2] 桑田 sāngtián сантянь — тутовая плантация (плантация тутового дерева - шелковицы, обычно для разведения тутового шелкопряда). Автор использовала перевернутую идиому: 桑田变成海 тутовые (шелковичные) плантации превратились в море — обр. о больших переменах в мире.
Оказывается, перемены судьбы могут быть бурными, как горный поток[3], и принеся в жертву реки горячей крови и горьких слез, можно вернуть блудного сына на праведный путь и отпустить старую ненависть.
[3] 风起云涌 fēngqǐ yúnyǒng фэнци юньюн «поднимается ветер, клубятся облака» — быстрое и бурное развитие/разрастание явления; хлынуть бурным потоком.
Яркий пример этого он и Чу Ваньнин.
Однако иногда судьба меняется тихо и незаметно, как это случилось с Е Ванси и Наньгун Сы.
Может быть, в тот день Наньгун Сы поселился в одной гостинице с Е Ванси. Ночью, мучимый жаждой, он вышел из своей комнаты, чтобы попросить чайник чая и случайно встретил очаровательную «бедняжку» Сун Цютун. Возможно, Сун Цютун налила ему воды, или, поднимаясь наверх, споткнулась и упала, кто знает? А может, пока он жадными глотками пил воду, часть пролилось на его грудь, и она проявила заботу, протянув ему платок.
В то время слабый ветер играл легкими облаками, и ничего не предвещало беды. Наньгун Сы поблагодарил ее, ничего более.
Никто из них не знал, что на самом деле их судьбы уже изменились из-за этого платка, стакана воды и простого «спасибо». Никто не слышал грохота, с которым заворочались шестеренки судьбы, меняя направления их жизней.
Наньгун Сы зевнул и стал подниматься наверх.
Сун Цютун стояла и смотрела на него.
Е Ванси зажег свечи в своей комнате, чтобы дочитать незаконченную книгу.
В прошлой жизни Мо Жань был заносчивым и высокомерным[4], думал, что мир вращается вокруг него[5], и верил, что только ему суждено постигнуть законы жизни, смерти и возрождения[6].
[4] 不知天高地厚 bùzhī tiāngāo dìhòu «не знать высоту неба и глубину земли» — быть невежественным и заносчивым; преувеличивать свои способности.
[5] 通天彻地 tōng tiān chè de тун тянь чэ ди «познать небо и землю» — знать все под небесами.
[6] 生死轮回 shēngsǐ lúnhuí шэнсы луньхуэй «бесконечный круговорот жизни и смерти» — будд. сансара, круговорот рождения и смерти в мирах, ограниченных кармой.
Теперь он знал, что все они были не более, чем ряской[7] на воде жизни. Ночью подует ветер, польет дождь, и вот она исчезла без следа. Иногда ведь достаточно человеку с берега бросить камень, чтобы вдребезги разбить покой голубой глади чьей-то души.
[7] 浮萍 fúpíng фупин - бот. ряска малая (Lemna minor L.) — обр. непостоянство жизни, неуверенность в постоянно меняющемся мире.
Ему очень повезло, что темный ветер не унес его слишком далеко, и он еще может вернуться к Чу Ваньнину! У него еще будет шанс выказать должное почтение к своему учителю[8] и сказать: «Простите, учитель, я подвел вас».
[8] 尽孝 jìnxiào цзиньсяо «до смерти почитать родителей» — выражение долга и сыновней почтительности к родителям. От переводчика: здесь автор еще раз подчеркивает, что отношения «учитель-ученик» в китайской системе мироустройства — это отношения родителя и ребенка, а значит «горизонтальные» отношения Мо Жаня и Чу Ваньнина в глазах общества выглядят как «инцест».
Он допил чай и, попрощавшись со всеми, вышел. На улице поднялся ветер, судя по всему, скоро должен был начаться дождь. Мо Жань накинул плащ и, быстро преодолев густой подлесок из орешника, направился в самую чащу леса.
Он уходил все дальше, пока его силуэт не превратился в точку, напоминающую капельку чернил, упавшую в тушенницу, и, наконец, растворился совсем в наступивших сумерках.
Громыхнуло! Потемневшее небо осветилось первой пурпурной молнией, а затем небеса разверзлись, и дождь обрушился на землю, подобно копытам тысячи лошадей.
— Вот это ливень! — кто-то выглянул наружу из чайной и, восхитившись красотой грозы, испуганно отступил перед новым громовым раскатом.
— Какой сильный дождь… вот уж правда... Если кого такая непогода застигнет в поле, вымокнет ведь до нитки.
— Не спешите, госпожа, лучше выпейте еще чашку чаю. Вернемся домой, когда небо прояснится.
Мо Жань бежал под дождем, спасаясь бегством от ливня и от тридцати двух бездарно потраченных лет его прошлой жизни.
Он не знал, сможет ли вода с небес смыть его грехи. Пусть Чу Ваньнин простил его, сам себя он так и не простил. На сердце было так тяжело, что ему не хватало воздуха.
Мо Жань был готов отдать остаток своей жизни на совершение добрых дел, лишь бы погасить этот неоплатный долг. Но хватит ли всех принятых им дождей, чтобы смыть злодеяния, что стали частью его костей, и вымыть грязь из его крови?
Он страстно желал, чтобы этот очистительный дождь лил все пять лет, пока он ждет пробуждения Чу Ваньнина, чтобы предстать перед своим учителем хотя бы чуточку более чистым.
В будущем он не хотел быть таким же грязным, как сейчас. Грязным, как ил со дна реки, как пыль, прилипшая к подошвам сапог носильщиков, как зола, забившаяся в заплатки и дыры на одежде нищих.
К тому времени, когда проснется Чу Ваньнин, он просто хотел стать лучше. Только тогда худший в мире ученик осмелится снова предстать перед лучшим в мире учителем.
Той же ночью Мо Жань слег.
Его тело всегда было сильным и выносливым, однако, добравшуюся до него болезнь, как сорвавшийся с горы оползень, было уже невозможно контролировать. Он лежал на кровати под толстым одеялом и видел сны о его прошлой жизни: как он мучил Чу Ваньнина, как Чу Ваньнин боролся с ним и как умер в его руках. Когда он очнулся, на улице все еще шел дождь и завывал ветер. Мо Жань потянулся к огниву, чтобы зажечь свечу, но сколько бы он не пытался высечь искру, фитиль не загорался. Отбросив свечу и огниво, он спрятал лицо в ладонях и до боли потянул себя за волосы. Кадык заходил ходуном, горло перехватило спазмом, а из глотки вырвался дикий звериный вой.
Ему удалось сбежать от смерти и избежать всеобщего осуждения, но от суда своего сердца он спрятаться не мог.
Мо Жань был напуган, ведь теперь он уже и сам не мог отличить сон от яви и через боль постоянно пытался проверить реальность происходящего.
Он очень страдал, чувствуя себя так, словно душа его раскололась на две половины: одна осталась в прошлой жизни, другая зацепилась за настоящее. Теперь обе части души Мо Вэйюя вступили в бой, пытаясь разорвать друг друга в клочья. Один «он» ругал другого за его преступления, руки, обагренные кровью невинных, и потерю человеческого облика. Второй огрызался, обвиняя первого в заурядности и бесхребетности, а также вопрошал, а с чего вдруг, имея то же лицо и прошлое, он возомнил, что вправе жить как праведник в этом мире?
Душа из этой жизни гневно обрушилась на душу из прошлого:
«Мо Вэйюй, Наступающий на бессмертных Император, ты отброс, утративший человеческий облик, зачем ты натворил столько бессмысленного зла, испоганив всю карму. Как в этой жизни мне погасить твой огромный долг?
Я собираюсь начать все сначала, но ты продолжаешь тянуть меня во тьму, затягивая в эти полные хмельного огня сны! Зачем ты появляешься так внезапно и с перекошенным злобой лицом обвиняешь и проклинаешь меня?
Почему кричишь, что я заслуживаю смерти без права возрождения и за мои грехи еще получу справедливое воздаяние?
В своей бесконечной злобе ты твердишь, что моя жизнь только сон, и желаешь мне однажды проснуться и вновь обнаружить себя в опустевшем Дворце Ушань. С диким хохотом ты напоминаешь мне, что тогда мне будет некого беречь и лелеять.
Ведь я уже убил единственного человека, готового умереть за меня.
Вот только разве это был я?
Нет, это не я! Это все ты, Тасянь-цзюнь! Это все ты, Мо Вэйюй!
Я не такой как ты! Не такой! На моих руках нет крови и я…
Я еще могу начать все сначала!»
Другая половина души открывала свой клыкастый рот и хрипло выла в ответ:
«Раз раскаялся, значит не виноват?
Разве это не твоя вина?
Так почему бы тебе не умереть? Отдай свою кровь как искупительную жертву душам тех, кто пострадал от тебя в прошлой жизни?
Лицемерная скотина!
В чем разница между тобой и мной? Я — Мо Вэйюй, но кто же тогда ты? Ты несешь на себе все грехи и все воспоминания прошлой жизни, поэтому никогда не сможешь избавиться от меня! Я — это ты, а значит я вечно буду жить кошмаром в твоем сердце, тем внутренним демоном, от которого ты не избавишься, пока все божества небес и ада не решат уничтожить твою мерзкую душонку.
Начать все сначала?
С чего бы это? Чем ты заслужил право на второй шанс? Ты вверг мир во тьму и обманул человека, который любил тебя.
Все эти добрые дела ты делаешь только для того, чтобы хоть немного задобрить свою больную совесть? Ха-ха-ха! Мо Вэйюй! Осмелишься ли ты рассказать этим людям, кем был в прошлой жизни?
Посмеешь сказать Чу Ваньнину кто ты? Сможешь признаться, что в прошлой жизни ножом пронзил его шею и бросил истекать кровью? Это не ты обрек его на жизнь, что хуже смерти? Ты! Это ты тот человек, кто обрек весь мир на страдания и разруху!
Это был ты! Ха-ха-ха! Тот утративший человеческий облик бешеный зверь — это ты, потому что ты — это я, а я — это ты! Тебе не сбежать от себя, Мо Вэйюй, и только посмей отрицать это.»
Мо Жань чувствовал, как сходит с ума. Он подошел к кровати и снова попытался при помощи огнива зажечь свечу в надежде, что свет защитит его от когтей монстра, что тянулись к нему из мрака ночи. Но даже свече он был противен, даже свеча не хотела его спасать.
Он был брошен во тьме, его дрожащая рука сжимала огниво, судорожно пытаясь высечь искру, один раз, другой, но у него ничего не получалось.
Наконец, Мо Жань упал на кровать и разрыдался, не переставая бормотать извинения. Этой ночью, казалось, что вокруг его постели собрались люди из его прошлого, и все они требовали его смерти и проклинали его как самое страшное зло в этом мире. Мо Жань не знал, что делать. Он вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным.
— Мне очень жаль. Простите, — повторял он снова и снова, но никто не обращал на это внимания.
Никто его не простил.
Лоб горел в лихорадке, сердце пылало в огне вины.
Вдруг ему показалось, что рядом кто-то тихо вздохнул.
Он открыл глаза и среди мстительных духов заметил Чу Ваньнина. Облик Учителя был все также незаурядно прекрасен, и одет он был в привычные свободные белые одежды с широкими рукавами.
Он подошел и остановился у его кровати. Хватая ртом воздух, Мо Жань с трудом выдохнул:
— Учитель... я не… я не достоин снова видеть тебя.
Чу Ваньнин ничего не ответил, просто взял огниво и сделал то, что так долго не удавалось Мо Жаню — неспешно зажег свечу.
Там, где Учитель, горел огонь.
Там, где Чу Ваньнин, было светло.
Опустив длинные ресницы, он какое-то время стоял перед подсвечником, а потом поднял взгляд, спокойно посмотрел на Мо Жаня и почти незаметно улыбнулся.
— Спи, Мо Жань. Видишь, свет горит. Не бойся, — сказал он.
На миг Мо Жаню показалось, что его сердце безжалостно пронзили металлическим прутом, голова взорвалась приступом мучительной боли. Эта фраза была знакома ему. Когда-то он уже слышал эти слова.
Но он никак не мог вспомнить.
Взмахнув длинными рукавами, Чу Ваньнин сел на край кровати. Ночь была все такой же холодной и дождливой, но в доме сразу стало тепло и уютно. Тьма рассеялась.
— Я останусь с тобой, — сказал Чу Ваньнин.
Когда Мо Жань услышал это, сердце сжалось так сильно, что стало невыносимо больно.
— Учитель, не уходи, — он крепко ухватился за длинный рукав Чу Ваньнина.
— Хорошо.
— Если ты уйдешь, станет темно.
Сгорая от стыда, Мо Жань плакал навзрыд. Цепляясь за Чу Ваньнина, он закрыл глаза второй рукой:
— Пожалуйста, не бросай меня... Я тебя умоляю... Я правда... я правда больше не хочу быть императором. Учитель… не отвергай меня.
— Мо Жань.
— Пожалуйста! — возможно из-за жара, его разум притупился, и он стал излишне эмоциональным и уязвимым, а может, в глубине души Мо Жань уже знал, что это только сон, и, значит, как только он проснется, Учитель исчезнет, поэтому продолжал бормотать, — Прошу, не отвергай меня.
В ту ночь бесчисленные мстительные духи бились в окно, надеясь войти в дом и забрать его жизнь.
Но во сне Мо Жаня Чу Ваньнин зажег лампаду, и слабый свет рассеял бесконечную холодную тьму.
— Хорошо, — сказал Чу Ваньнин, — я не уйду.
— Не уйдешь?
— Не уйду.
Мо Жань открыл рот, чтобы поблагодарить его, но из горла вырвался только жалкий всхлип, похожий на скулеж собаки, обиженной, но изо всех сил пытающейся угодить хозяину.
Уже проваливаясь в сон, Мо Жань разлепил веки и, взглянув на Чу Ваньнина, пробормотал:
— Вы сказали, что не уйдете, сказали, что не бросите меня. Но итоге все оставили меня... Я никому не нужен. Половину своей жизни я прожил как брошенная собака... Меня брали на несколько дней, а потом прогоняли… Я устал... Правда... Учитель... я так устал... я не могу больше терпеть… не могу идти дальше...
Он и правда был как бездомный пес с грязной шерстью и обломанными когтями, который пил на ветру, спал на росе и, ради выживания, дрался за еду с дикими кошками и нищими.
Долгое время над ним издевались, и он перестал доверять людям. Обычный пес, увидев, что кто-то присел перед ним на корточки, будет ждать, что его накормят, но бездомная собака подумает только, что сейчас в нее бросят камень. Пытаясь уберечься от боли, он всегда был настороже, и скалил зубы на всех подряд, но таким его сделала жизнь.
— Учитель, если однажды ты захочешь отказаться от меня, просто убей, но не прогоняй, — от подкативших слез перехватило горло, но он тихо продолжил, — это слишком больно, когда тебя бросают снова и снова. Я предпочту умереть.
Он действительно сгорал в лихорадке. В конечном итоге, Мо Жань уже не помнил, где он, а потом не мог вспомнить даже то, кем был этот человек в его сне.
Перед тем как впасть в забытье, он прошептал:
— Мама… Так темно и страшно... Я хочу домой.
Автору есть, что сказать:
Для названия главы я использовала строчку из стихотворения Ду Фу: «Старый друг появляется в моих снах, светлый облик его я храню в своей памяти. Благородный муж теперь в западне, кто же поможет встать на крыло?»
Указываю, чтобы не было недоразумений.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления