Неудивительно, что Е Ванси говорил с таким презрением. Мэй Ханьсюэ был тем самым «старшим братом», что провоцировал бесчисленные споры между девушками в Персиковом Источнике.
Странно, в начале ему показалось, что перед ним кто-то сильный. Кто бы мог подумать, что это всего лишь никчемный жиголо? Наньгун Сы тут же потерял к нему интерес и бросился в бой.
Мэй Ханьсюэ беспомощно посмотрел на Сюэ Мэна, но видя, что тот игнорирует его, нахмурился и коснулся струн цитры. Сотни совершенствующихся из Дворца Тасюэ замерли, услышав эти звуки, а потом поспешили занять свои позиции...
— Цини, играйте «Песнь сияющего нефрита», пипы — «Танец сломанных барьеров».
По его команде люди, перебирающие струны, сменили мелодию. Бесчисленные звуки, похожие на бой барабанов и перезвон колоколов, вознеслись к небу, пронзая грозовые облака.
Призраки и мертвецы перестали сражаться. Вытянув шеи, они крутили головами, совершенно потеряв ориентацию в пространстве.
Ли Усинь, увидев подобное проявление силы, вспомнил, что люди из Куньлуньского Дворца Тасюэ сильны не только в музыке, но и хорошо знают, как чинить границу между мирами живых и мертвых[1].
[1] В одном из своих примечаний автор писала, что рядом с горным хребтом Куньлунь также находятся запечатанные врата в Призрачное Царство.
Вне себя от радости глава Усадьбы Битань поднял голову и крикнул:
— Племянник Мэй, ты сможешь починить этот небесный разлом?
Мэй Ханьсюэ, проигнорировав тошнотворно фамильярное обращение, ответил:
— Моей силы не хватит, чтобы восстановить подобный разлом.
— Ах… это... — Ли Усинь побледнел, взмахнул рукавами и вздохнул, — увы!
— Ханьсюэ, а что насчет четырехгранного барьера вокруг города Цайде? Сможешь поддерживать его?
Эти слова произнес Сюэ Чжэнъюн. Из-за давней дружбы Пика Сышэн и Дворца Тасюэ Мэй Ханьсюэ сразу узнал знакомого. Аккуратно придерживая пипу, он вежливо поклонился и ответил:
— Позвольте мне попробовать.
— Отлично! — обрадовался Сюэ Чжэнъюн, — если возьмешь на себя поддержку четырехгранного барьера, то эта нечисть не сможет вырваться наружу и мы вытащим оттуда Юйхэна...
— Старейшину Юйхэна?
— Ах, вот же моя дырявая память! Я забыл, что ты никогда раньше не видел Юйхэна. Но не важно, ты узнаешь его, когда доберешься туда. Он сейчас поддерживает барьер.
— Хорошо, — спокойно ответил Мэй Ханьсюэ. Траектория движения его меча изменилась, и он, подобно падающей звезде, направился к городу Цайде.
Наньгун Сы схватил сразу три стрелы и с огромной скоростью отправил их в трех направлениях. Скользящий мимо на своем мече Мэй Ханьсюэ с грацией лебедя легко увернулся от пролетающей мимо стрелы. Когда Наньгун Сы увидел, как быстро люди из Дворца Тасюэ теснят врага, он удивленно спросил у Е Ванси:
— Этот человек настолько силен! Как ты мог обозвать его жиголо[2], прячущимся за юбками женщин?
[2] 小白脸 xiǎobáiliǎn сяобайлянь — «маленькое белое лицо»; в виде трех символов переводится как молодой любовник, красавчик, женственный, жиголо, альфонс, содержанец; однако 白脸 имеет и иную интерпретацию букв. белое [загримированное] лицо или белая маска — грим отрицательных персонажей китайской оперы.
— ... — Е Ванси тоже был сбит с толку, но в тот момент промедление могло бы стоить ему жизни, поэтому, не думая особо, он ответил Наньгун Сы:
— В то время, должно быть, он дразнил меня и не дрался в полную силу.
А потом их затянула битва, и стало не до разговоров.
К этому времени на место небесного разлома уже прибыли четыре из десяти великих духовных школ, однако им все еще не удалось взять ситуацию под контроль.
Хотя мертвецы на земле застыли от музыки Дворца Тасюэ, из дыры, ведущей в Призрачное Царство, появлялось все больше злых духов. Все воины с горного хребта Куньлунь были в воздухе и не могли защитить себя, не прервав магическую мелодию. Поэтому призраки бросились к ним сквозь облака, пытаясь разрушить их построение.
У учеников Дворца Тасюэ не осталось выбора, кроме как играть боевые песни для собственной защиты. В результате, стоило прерваться мелодии, удерживающей мертвецов, они начали копошиться как муравьи.
Что еще хуже, разлом в Призрачное Царство становился все шире и шире, а значит, более опасные существа, напитавшись проникающей через разлом энергией юаньян[96.3], могли вырваться из заточения и проникнуть в мир смертных.
Эти демоны отличались от их прежних противников. В них мертвое тело и жаждущий мести дух слились воедино, сделав этих тварей невероятно свирепыми и могущественными. Обычные даосы не могли даже сдержать их. Когда один из учеников напоролся на руку демона, белые когти вонзились в живую плоть, насквозь пробив легкое.
Кровь брызнула фонтаном, окропив все вокруг.
Демон вырвал сердце и скрывающуюся в нем душу этого несчастного, сунул их в рот и с хрустом прожевал. Ручейки крови стекали по его гниющему лицу.
Почувствовав вкус крови, демон озверел еще больше и бросился в толпу, как гепард в поисках новой добычи, которую он мог бы разорвать на части.
Паника накрыла ряды живых.
— Держите строй! Не разбегайтесь! Не деритесь в одиночку! — закричал Сюэ Чжэнъюн.
Но испуганные люди падали на колени, плакали и пытались уползти. Запах крови в воздухе становился все тяжелее, злые духи и мертвецы, как приливные волны, все прибывали и прибывали...
Наньгун Сы натянул лук, чтобы выпустить стрелы, но демон-висельник[4] обхватил его за пояс длинным кроваво-алым языком и дернул на себя, целясь в грудь длинными когтями.
[4] 吊死鬼 diàosǐguǐ дяосыгуй — висельник, удавленник; призрак повесившегося; согласно поверьям имел длинный язык.
Е Ванси был слишком далеко. Когда он обернулся, его обычно спокойное лицо стало белым как снег:
— А-Сы!
— Молодой господин!
В самый последний момент Сун Цютун вонзила меч в руку демона-висельника. Вот только она никогда раньше не дралась даже с людьми, что уж говорить о таком свирепом чудовище. Меч в тот же миг вылетел из ее рук и со звоном упал на землю.
Рассвирепевший демон кинулся на нее. Наньгун Сы убрал лук и вытащил меч. Парировав удар демона, он скомандовал:
— Держись подальше. Уходи!
Сун Цютун расплакалась:
— Духовная школа Жуфэн спасла жизнь Сун Цютун. Как она может уйти сейчас...
Наньгун Сы никогда не умел справляться с рыдающими женщинами. Его сердце дрогнуло, когда он увидел эту хрупкую фигурку и решительный взгляд. С трудом подавив желание выругаться, он крикнул:
— Е Ванси! Е Ванси! Иди сюда! Защищай ее!
Е Ванси с ног до головы был покрыт кровью. Даже его красивое лицо было в алых разводах и пятнах. Он схватил Сун Цютун за руку и строго сказал:
— Найди старшего брата Циня. Не путайся под ногами.
— Если я уйду, то не смогу помочь. Молодой хозяин, я хочу остаться с вами.
— Е Ванси, ты будешь защищать ее! — повторил приказ Наньгун Сы.
Е Ванси скривился от злости. Сложно было представить, что этот вежливый и благородный юноша может выглядеть так неприглядно.
— Наньгун Сы! — его голос дрожал и ломался на каждом слове. — По-моему, у тебя проблемы с головой!
Не обращая больше внимания на этих двоих, он выхватил меч и исчез в бушующем море живых трупов и злых духов.
Демонов становилось все больше и больше. Они врывались в построения людей, как острые ножи, вспарывающие рыбье брюхо, а затем счищающие чешую. Люди, как липкие блестящие чешуйки, вымазанные в темной крови, взлетали в воздух живыми и падали мертвыми.
Теперь каждый боролся только за собственную жизнь. Призраки, демоны и мертвецы окружили живых, пытаясь разорвать их, поглотить и утащить в Ад. Мо Жань, Сюэ Мэн и Ши Мэй спиной к спине отражали атаки со всех сторон, но кольцо вокруг них смыкалось все сильнее. Когда сабля Сюэ Мэна со свистом отсекла руку демона, в небо взлетели кровавые брызги.
Увидев, что Сюэ Мэн ему не по зубам, нападавший обошел его и напал на Ши Мэя. Тот попытался создать печать, но его и без того не выдающаяся духовная сила к тому времени ослабла, и атакующее заклинание, вспыхнув, погасло.
Видя, что дальше сдерживать призраков невозможно, Мо Жань, набравшись решимости, крикнул:
— Ши Мэй, создай защитный барьер. Вы с Сюэ Мэном должны спрятаться внутри.
— Что? — возмутился Сюэ Мэн. — Ты хочешь, чтобы я вел себя как струсивший ублюдок?
— Послушай меня и спрячься! Есть ли смысл соревноваться? Сколько мы еще продержимся?
— Что ты хочешь сделать, А-Жань? — спросил Ши Мэй.
— Не задавай вопросов. Просто сделайте, как я говорю, — попросил Мо Жань. — Все будет в порядке.
Круг почти сомкнулся, призраки и мертвецы подбирались все ближе, и Мо Жань прикрикнул:
— Поторопитесь, пока не стало слишком поздно!
Ши Мэй изменил заклинание, чтобы создать горящий синим светом барьер вокруг себя и Сюэ Мэна. Увидев, что он закончил, Мо Жань вытащил нож из рукава, порезал свою ладонь и, взмахнув рукой, окропил барьер своей кровью, оставив на нем отпечаток своей духовной силы.
Его глаза блеснули, и он тихо прошептал:
— Все еще отлыниваешь от работы?!
Ивовую лозу в его руке окутало кроваво-красное свечение. Каждый лист на удлиняющейся плети стал подобен острому ножу. Мо Жань закрыл глаза и постарался восстановить в памяти образ Чу Ваньнина, использующего свою убийственную технику. Когда он снова открыл глаза, в них отразились отвратительные оскалы бесчисленных демонов и злых духов.
Когда он первый раз полоснул по ним Цзяньгуем, кровь и искры разлетелись в разные стороны. Мо Жань поднял руку, и ветер подхватил рукава его одежды.
В этот момент его силуэт словно наложился на образ Учителя, и все его дальнейшие действия почти в точности повторяли движения Чу Ваньнина в прошлом.
«Ветер».
Вскрой гнойник, выруби засохшее дерево[5]! Разгони тучи, урони небеса!
[5] 摧枯拉朽 cuī kū lā xiǔ — измельчение сухих сорняков/сухостоя и разрушение гнилого дерева; уничтожить что-нибудь уже разрушенное; одержать легкую победу; разрушить, как карточный домик.
Двое людей, стоявшие позади Мо Жаня, видели только вспышку алого сияния, похожую на цветение демонического алого лотоса. Ураганный ветер пронесся по земле, сметая все на своем пути, подобно множеству невидимых божественных клинков. Цзяньгуй как будто в самом деле стал жестоким призраком и теперь танцевал в руках Мо Жаня, сметая с пути бесчисленных врагов, мгновенно размалывая их в пыль.
Это был «Ветер» — одна из самых разрушительных техник Тяньвэнь Чу Ваньнина.
И Мо Жань повторил ее с точностью девять из десяти...
Буря постепенно стихла. Вокруг Мо Жаня теперь была лишь выжженная земля. Ни доспехов, ни осколков костей.
Мо Жань оглянулся на ошеломленных Сюэ Мэна и Ши Мэя. Однако сам он не испытал особой радости, занятый мыслью, что, похоже, все это время просто недостаточно тренировался. Если бы у него был хотя бы год для практики, то эта дыра в Призрачное Царство не стала бы такой проблемой.
— Посмотрите туда! — закричал кто-то вдалеке.
Все подняли головы. Со всех сторон в воздухе на мечах в одеждах разных цветов появлялись полные духовных сил совершенствующиеся.
Адские Врата привлекли все великие школы бессмертных. Один за другим все новые совершенствующиеся спешили к месту бедствия. Их возглавляли утонченные и прекрасные, полные духовных сил мастера и старейшины Верхнего Царства... Что бы там ни было, теперь они могли справиться с этим.
Люди из десяти великих духовных школ наконец-то прибыли.
К этому времени, словно полчище саранчи, свирепые демоны и мелкие призраки лились из разлома сплошным потоком, но теперь, когда и заклинателей стало значительно больше, ситуация перестала быть такой критичной.
К этому времени Мэй Ханьсюэ, наконец, смог сменить Чу Ваньнина. Четырехгранный барьер из золотого стал синим.
Теперь, когда Мэй Ханьсюэ поддерживал барьер, Чу Ваньнин отправился в самое сердце битвы. Подняв голову, он посмотрел на полностью открывшуюся дыру в небе. Он чувствовал, что за ней скрывалось что-то невероятно мощное и зловещее.
Чу Ваньнин почти физически ощущал безумие, исходящее от источника этой неведомой силы. Казалось, эта сущность уже испила кровь и высосала мозг из тысяч людей, а затем поглотила несметное множество душ...
Если сейчас же не запечатать разлом, этот тысячелетиями запертый в Царстве мертвых невероятно мощный злобный дух ворвется в их мир.
Чу Ваньнин не мог не задаться вопросом, неужели тот, кто прятался за кулисами, и вправду хотел освободить что-то такое?
Но если нет, то чего он добивался?
— Учитель! — с тревогой в голосе окликнул его Ши Мэй.
Чу Ваньнин повернулся на звук голоса.
И снова эта сцена совпала с той, что была в прошлой жизни.
— Учитель!
В тот раз Ши Мэй также позвал его. И Чу Ваньнин обернулся и посмотрел на него.
Пытаясь отдышаться, Ши Мэй стоял посреди заснеженного поля. Все его тело было в крови, но взгляд оставался твердым:
— Учитель, вы собираетесь закрыть небесный разлом?
— Да.
— Но это… это же не обычная трещина, это — Врата Ада. Учитель, как вы справитесь в одиночку?
— ...
— Я помогу Учителю. В Персиковом Источнике я обучился навыку магической защиты, поэтому не буду вам в тягость.
Тот определяющий жизнь и смерть разговор между этими двумя все еще звучал в ушах Мо Жаня.
Его сердце замерло от ужаса, а лицо почти онемело. Он потянул Ши Мэя за собой и, яростно толкнув к Сюэ Мэну, приказным тоном сказал:
— Сюэ Цзымин, присмотри за ним! Я рассчитываю на тебя!
Сюэ Мэн изумленно уставился на него:
— Эй, сукин сын, куда это ты собрался?
— Я...
Дул сильный ветер, в воздухе стоял сладкий запах гниющего мяса.
С неба не падал снег, и все было совсем не так, как в прошлой жизни.
Взгляд Мо Жаня упал на растерянного Ши Мэя, и его сердце сжалось от боли и облегчения.
Чу Ваньнин не мог закрыть этот барьер в одиночку.
Но кроме его учеников никто больше не знал методов совершенствования и техник Чу Ваньнина. Только они могли оказать ему необходимую духовную поддержку в этом бою, и кто-то из них должен был пойти с ним.
Попутный ветер с севера набирает силу. На десять тысяч ли безжизненная пустыня.
И тогда Мо Жань набрался смелости и заключил Ши Мэя в объятия. Это был первый раз, когда он обнимал его вот так. Всего мгновение и Мо Жань оттолкнул его, сделав шаг назад.
Ши Мэй.
Боюсь, человеком, который умрет на этот раз, буду я.
— Я пойду помогу учителю запечатать разлом, — звонкий голос Мо Жаня звучал решительно и бескомпромиссно. Его глаза затуманились, когда он бросил на Ши Мэя последний долгий взгляд.
Внезапно ему стало глубоко безразлично, что подумают остальные, что рядом Сюэ Мэн, что, скорее всего, он будет отвергнут. Он ждал и любил этого человека две жизни. Теперь он уходил, возможно, навсегда. Ураганный ветер толкал его в спину, а Мо Жань желал сказать лишь несколько последних слов своему возлюбленному.
— Ши Мэй, на самом деле я...
Вой вырвавшейся из Ада твари заглушили его голос.
Его душевный порыв, как раскаленная лава, вырвавшись наружу и столкнувшись с холодной водой реальности, застыл.
— А-Жань, что ты хотел сказать?
Внезапно перед глазами Мо Жаня мелькнуло отражение его прошлой жизни. Наполовину скрытое теплым занавесом нежное улыбающееся лицо Ши Мэя.
Это так жестоко.
Он вспомнил всю свою жизнь, от рождения до смерти.
Глаза Мо Жаня слегка покраснели, но он смог улыбнуться:
— Ничего. Некоторые слова не повторяют дважды.
— Ты... — пробормотал Ши Мэй.
— Я пойду и помогу учителю. А когда я вернусь... если ты все еще захочешь выслушать меня, — глаза Мо Жаня светились любовью, а улыбка стала такой широкой, что стали видны ямочки на щеках, — я снова скажу тебе это.
После этих слов он отвернулся и пошел к Чу Ваньнину.
Ши Мэй не умрет.
По крайней мере, не у него на глазах.
Мо Жань вдруг почувствовал, что этот разлом в бездонном небе и эта фигура в развевающихся белых одеждах станут концом его второго перерождения.
Его учитель, в чьем сердце жила любовь ко всему миру.
Когда умирал Ши Мэй, чтобы закрыть разлом и остановить буйство призраков, Чу Ваньнин безжалостно бросил его и ушел.
На этот раз та же участь ждала его самого. Чу Ваньнин всегда испытывал к нему такое презрение и отвращение, так берег свою незапятнанную репутацию Бессмертного Бэйдоу, что вряд ли его озаботит жизнь или смерть такого незначительного человека, как он.
— Учитель, — Мо Жань остановился перед ним. В его руках зажегся кровавый огонек Цзяньгуя. — Эту границу будет трудно восстановить. Позвольте мне помочь вам.
Ситуация и правда была слишком непредсказуема и опасна, поэтому Чу Ваньнин только испытующе взглянул на него, молчаливо принимая его предложение.
Он взлетел в небо и встал на краю крыши резиденции Чэня. Мо Жань последовал за ним.
— Встань в боевую позицию и повторяй за мной, — спокойно сказал Чу Ваньнин.
Следуя указанию, Мо Жань поднял руку одновременно с учителем, и они начали с разных сторон писать символы заклинания. Созданная ими сияющая печать медленно поднялась в воздух.
— Активируем заклятье!
С низким гудением духовная энергия вырвалась из их тел. Они стояли рядом, рука об руку, создавая постепенно расширяющийся золотисто-алый барьер.
Когда его сияние коснулось свирепого злого духа, тот вспыхнул, словно обожженный невидимым огнем, и с криком боли ринулся назад в Призрачное Царство. Заклинание светилось все ярче и ярче, и довольно скоро барьер стал просто ослепительным. Два извивающихся дракона, вызванных заклятиями Чу Ваньнина и Мо Жаня, появились под их ногами, подняв своих создателей высоко в небеса.
Под давлением золотисто-красного света дьявольский глаз медленно закрывался. Казалось, что чудовищный дух внутри него не желал сдаваться и теперь сопротивлялся с удвоенной силой.
Чем ближе они приближались к разлому, тем сильнее бушевал злобный демон с той стороны границы мира живых и мертвых. Когда они почти достигли разлома, демон уже был близок к своему материальному воплощению.
Впервые с тех пор, как Мо Жань возродился, ему показалось, будто на плечи лег неподъемный груз. Грудь словно придавило гигантским валуном так, что он не мог вдохнуть.
В сравнении с ним поток духовной энергии, исходящий от Чу Ваньнина, оставался мощным и ровным.
Еще немного, еще чуть-чуть...
В какой-то момент весь демонический ветер собрался в одной точке, превратившись в дождь из острых лезвий, которые вонзились в тело Мо Жаня.
— Учитель... — разум Мо Жаня подернулся дымкой, и казалось, будто он снова видит случившееся так давно.
Ши Мэй и Чу Ваньнин работали вместе, чтобы закрыть разлом. Проход в Призрачное Царство закрылся на мгновение, и те духи, которым не хватало родственной энергии, увидели слабость Ши Мэя, и, собравшись вместе, атаковали его.
— Ох!
Отдавшего все силы на поддержание заклинания Ши Мэя темная сила прошила насквозь.
И на этот раз все произошло почти точно так же.
Только на этот раз злые духи пронзили сердце Мо Жаня.
Из небесного разлома появился черный клинок, который устремился вниз и прошил его грудь. Красная пелена застлала взор. Сначала Мо Жань почувствовал лишь тепло, и только потом до него дошло, что это горячая кровь льется из его груди.
Изо всех сил стараясь вдохнуть немного воздуха, он с трудом повернул голову и увидел Чу Ваньнина. Одежды белее снега, холодное, сосредоточенное лицо. Учитель не удостоил Мо Жаня даже взглядом.
Его сердце внезапно наполнилось обидой.
В конечном итоге эта ненависть укоренилась в нем слишком глубоко.
Он упал со спины дракона. Кровь сочилась из уголка его рта, а в груди бушевало алое пламя.
Мо Жань летел вниз очень быстро, но казалось, будто он медленно тонул, опускаясь на дно моря, все дальше и дальше от звуков человеческих голосов.
Чу Ваньнин даже пальцем не шевельнул, чтобы спасти его.
Не подхватил.
Не отвлекся, даже чтобы просто взглянуть на него.
Когда он упал, поддерживающая алая духовная сила исчезла. Тогда Чу Ваньнин, как и в прошлой жизни, использовал все свои силы, чтобы закончить то, что они начали.
С грохотом демоническое око захлопнулось.
Оставшиеся в человеческом мире демоны потеряли связь со своим царством и, утратив энергетическую подпитку и контроль извне, пришли в еще большее неистовство. С яростью берсерков они бросались на выживших совершенствующихся, стремясь пожрать их души и сердца. Многие духовные школы к тому времени уже понесли непоправимый урон и сейчас оказались на грани полного уничтожения.
Чу Ваньнин спустился на землю. Когда Мо Жань упал, алый дракон превратился в световой щит, который защитил его. Поэтому, хотя он рухнул с огромной высоты, его тело не разбилось.
И все же его грудь была разорвана, кровь текла по земле совсем как в прошлом у Ши Мэя.
Чу Ваньнин отбил удар свирепого демона, бросившегося на Мо Жаня, одновременно устанавливая защитный барьер вокруг его тела.
— Учитель… — шепот за спиной Чу Ваньнина был едва различим. — Ты уходишь... — Мо Жань закашлялся кровью, но на лице его застыла улыбка. — Ты снова уходишь?
За золотой дымкой барьера человек, которого он звал, так и не обернулся к нему. Мо Жань открыл рот, но его горло исторгло тошнотворно-сладкий сгусток крови.
— Чу Ваньнин, ты не человек, а бесчувственная деревяшка? Ты не знаешь, что такое скорбь и грешные человеческие желания, не так ли? Чу Ваньнин... Чу Ваньнин…
Все расплывалось у него перед глазами. После жестокой битвы все его тело было покрыто ранами. Кровь из рассеченного лба затекла в глаза. На грани помешательства Мо Жань вглядывался в небо, хохоча как безумный, и слезы, смешавшись с кровью, катились по лицу.
— Чу Ваньнин, повернись! Не взглянув на меня хотя бы раз… ты все еще хочешь уйти?..
«Ты можешь посмотреть на меня хотя бы раз, а?!
Я ведь умираю.
Когда умирал Ши Мэй, ты, в конце концов, хотя бы посмотрел на него.
Ты...
Неужели, в самом деле… Я тебе совсем не нравлюсь? Настолько, что даже не хочешь видеть меня? Иначе почему бы тебе не посмотреть на меня в последний раз? Почему бы не оглянуться назад?»
— Учитель!
Кровь и слезы наполнили его глаза.
Последнее, что он видел — силуэт человека в белом, который в одиночестве уходил прочь от сияющего золотого барьера.
Он ушел, чтобы продолжить свою битву со злом.
С самого начала в его сердце любой человек в этом мире... был важнее и дороже, чем Мо Вэйюй.
Автору есть, что сказать:
сегодня собаки и белые коты увязли в битве ~ пришло время смены ролей, чтобы порадовать вас, ха-ха ~
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления