— Наньгун Сюй[1]!
[1] 南宫絮 nángōng xù наньгун сюй «грубый хлопок небесного дворца»; 絮 xù — старый хлопок, грубое волокно; вата; мямлить, надоедать.
Среди тех, кто еще не покинул берег озера, кто-то из людей старшего поколения громко крикнул:
— Это ведь он?!
— И правда, это Наньгун Сюй…
— Разве он не умер давным-давно?!
— Ло Фэнхуа убил его своими руками… так как же… как он смог выжить?
Е Ванси была потрясена больше всех. Изящное лицо побелело, губы беззвучно что-то шептали. Со слезами на глазах она неверяще покачала головой и попятилась:
— Отец…
Сюй Шуанлинь посмотрел на нее и с улыбкой позвал:
— Листочек, подойди к своему папе. Папа не причинит тебе вреда.
— Даже не думай еще раз дотронуться до нее! — вдруг выкрикнул кто-то и, схватив Е Ванси за руку, потянул ее прочь. Обернувшись, она увидела лицо Наньгун Сы, с налитыми кровью глазами, перекошенное от боли и ненависти. — Е Ванси, встань позади меня!
Фальшивый Сюй Шуанлинь рассмеялся:
— Мой замечательный племянник, по характеру ты ни капли не похож на своего отца, а скорее уж вылитая матушка.
— Закрой рот! Ты недостоин даже упоминать о моей матери!
— Почему это я не достоин? — медленно проговорил Сюй Шуанлинь. — Знаешь ли ты, что единственным мужчиной, которого она любила, был я, а вовсе не твой отец?
— ..!
Видя, как гнев и отвращение исказили лицо юноши, прочитав в его глазах боль на грани умопомешательства, Сюй Шуанлинь почувствовал настоящее наслаждение, словно чужие страдания питали его собственную ненависть, давно отравившую кости. Не скрывая радости, он довольно рассмеялся:
— Твой отец уничтожил мою репутацию, отнял у меня все, и что теперь? Духовная школа Жуфэн… Духовная школа Жуфэн под его руководством пришла к своему закату. Ненавидишь меня, Сы-эр? Ненавидишь меня… старший брат?! Ха-ха-ха… А ты-то ведь надеялся, что этот жалкий Наньгун Сюй просто возьмет и сдохнет? Думал, что я послушно лягу в могилу и с того света буду смотреть, как вы все живете долго и счастливо?
Его улыбающееся лицо исказилось в свирепой гримасе:
— Даже не мечтайте! — он зло сплюнул.
С этими словами он подошел к Наньгун Лю, который был грани смерти, но все никак не мог умереть, и, схватив своего старшего брата за грудки, поднял его словно испачканную грязью и тиной кучу тряпок.
— Что толку от блистательной Духовной школы Жуфэн, если она попала в руки такого отброса? И это глава школы… смешно! Занимая этот пост много лет, он был лишь послушной марионеткой в моих руках. Все это время ты, словно пес, бегал за мной и послушно исполнял все мои прихоти. Скажешь нет? — он со смехом похлопал по окровавленному лицу Наньгун Лю, но, несмотря на то, что на губах его играла самая доброжелательная улыбка, в глазах горел темный огонь. — Старший брат, какой же ты все-таки пиздабол, трусливая размазня, самый что ни на есть никчемный человечишка!
Стоявший чуть в стороне от остальных глава ордена Гу Юэе, Цзян Си, обратился к нему:
— Ваша светлость, неужели ваша единственная цель за один день разрушить вековое наследие Духовной школы Жуфэн?
Сюй Шуанлинь повернул голову и, озадаченно моргнув, ответил:
— Вековое наследие? Это такая ерунда! Если фундамент разрушен, можно возвести новое здание, если семьдесят два города сгорят дотла, можно построить их заново. Сердца людей сгорят и превратятся в пепел, ветер подует и развеет золу над полями, вот тогда я буду счастлив, — он сделал паузу, а потом ослепительно улыбнувшись, закончил, — я хочу сжечь все ваши сердца.
Эта исполненная неясной угрозы фраза, сказанная безумцем со счастливым выражением лица, заставила людей содрогнуться от ужаса. Никто еще не успел среагировать, а терпение Наньгун Сы уже подошло к концу.
Во взгляде его вспыхнул огонь преисподней, в глазах не осталось желания жить, лишь жажда мести, ненависть и безумие. Услышав призыв яшмового свистка, из леса с воем вылетел демонический волк размером в три человеческих роста и в пару прыжков приземлился рядом с хозяином. Наньгун Сы размытой тенью взлетел ему на спину.
— Призываю Маньто[2]! — и тут же в яркой вспышке у него в руках появилось его божественное оружие — лук. Привстав в стременах, он натянул тетиву и с бешеной ненавистью на лице послал сразу три стрелы, целясь в жизненно-важные точки на теле Сюй Шуанлиня.
[2] 曼陀 màntuó маньто — дурман индийский белый. От переводчика: оружие зовут так же, как и девушку, отшившую Сюэ Мэна.
— Сы-эр, какой ты непослушный, — со смехом сказал Сюй Шуанлинь, с легкостью уворачиваясь от двух стрел. Сообразив, что от третьей ему не уйти, он быстро схватил тело полумертвого старшего брата и прикрылся им от стрелы.
В конце концов, Наньгун Лю был родным отцом Наньгун Сы, и даже если он повел себя не лучшим образом, почтение к нему с детства отпечаталось на его костях. Не в силах сдержать свое оружие, он до крови прикусил себе губу и напрягся всем телом так, что в висках застучало, а рот наполнился кровью…
— Все еще хочешь поиграть со своим дядюшкой? — с ласковой издевкой спросил Сюй Шуанлинь, одарив его самой доброжелательной улыбкой. — Дядя рад составить тебе компанию.
— Наньгун Сюй, я убью тебя!
— Дитя, мы же одна семья, к чему эти угрозы? — речь этого доброго дядюшки была полна доброжелательности, однако руки его уже проворно плели заклинание, способное нанести серьезный вред духовной силе его племянника.
Хватило всего нескольких печатей, чтобы наблюдавшие за этим противостоянием заклинатели, оценив его мастерство, вытаращили глаза и раскрыли рты от изумления. Некоторые из них даже не смогли удержаться от мысли… неудивительно, что когда Наньгун Лю был избран отцом, чтобы возглавить орден Жуфэн, его младший брат потерял душевный покой… Ведь духовный потенциал и мастерство заклинательства этих двух братьев были как небо и земля, и, если уж судить по справедливости, старший брат младшему даже в подметки не годился[3].
[3] 提鞋 tíxié тисе «надевать другим ботинки» — обр. в знач.: быть никчемным, бездарным человеком; пренебрежительно о способностях другого человека.
— Невероятно!
— Но разве это не Наньгун Сюй тогда украл технику старшего брата? Как могло случиться, что он вдруг стал таким мастером?!
— Он практически на одном уровне с образцовыми наставниками…
Если сначала еще нашлось несколько заклинателей, которые кинулись на помощь Наньгун Сы, то сейчас они один за другим начали сдавать позиции и отступать. Когда стало понятно, что Духовную школу Жуфэн уже не спасти, те, кто был посметливее, решили воспользоваться ситуацией и сбежать под шумок. Такой настрой оказался заразным поветрием и очень скоро даже те, кто не планировал убегать, сочли за лучшее как можно быстрее покинуть это место и растворились в чаще леса, напрочь забыв о своих братьях, находящихся под воздействием техники Вэйци Чжэньлун.
В один миг сердце охотничьих угодий Жуфэн опустело. Мо Жань огляделся и увидел, что кроме него, Чу Ваньнина, Наньгун Сы и Е Ванси никого не осталось…
Хотя нет, с ними остался Цзян Си.
Это было довольно неожиданно. Цзян Си — самый удачливый делец своего времени, богатейший человек в мире, руководитель духовной школы Острова Линьлин и глава самого большого и влиятельного, после Духовной школы Жуфэн, ордена в мире. Было довольно неожиданно, что он захотел вмешаться в это безнадежное дело.
— Глава Цзян…
Вежливое обращение, произнесенное тихим дрожащим голосом, заставило Мо Жаня вздрогнуть от неожиданности. Он осмотрелся и только тогда заметил, что за мандариновым деревом стоит еще один человек. Хотя от страха его лицо приобрело пепельно-серый оттенок, а губы дрожали, он все же смог справиться с собой и не сбежал.
Ли Усинь?!
Это был руководитель одной из небольших духовных школ Верхнего Царства. На маслянисто-восковом лице цвета рисовой шелухи выступили капли пота, когда, сглотнув слюну, он неуверенно взглянул на тех немногих, кто не пустился в бега, и нерешительно спросил:
— Может, пойдем вместе?
Цзян Си ответил не сразу. Его взгляд быстро скользнул по остальным, прежде чем он решительно сказал:
— Хозяин[4] Ли, следуйте со мной. Я спасу этих спящих марионеток, а вы отвечаете за их переправку в безопасное место.
[4] 庄主 чжуанчжу zhuāngzhǔ — хозяин (владелец) хутора (фермы).
— Да, хорошо! Конечно!
— Что же касается образцового наставника Чу и образцового наставника Мо…
Тут Чу Ваньнин перебил его:
— Мо Жань, иди помоги Наньгун Сы, а я закрою Небесный Разлом и сразу же присоединюсь к тебе.
Этот Адский Разлом отличался от того, с которым им пришлось иметь дело в Цайде. Здесь не было тысяч свирепых демонов, только льющийся с неба золотисто-алый огненный поток, но сам разрыв был огромный и, стоило признать, что Чу Ваньнин справится с его закрытием быстрее и лучше всех.
Мо Жань отозвал Цзяньгуй и, как только Десять тысяч гробов «открылись», молодые заклинатели, используемые как черные камни Вэйци Чжэньлун, мягко упали на землю. Цзян Си взмахнул своими длинными рукавами, осыпав их многочисленными целебными порошками, которые должны были стабилизировать их состояние, после чего обернулся к Ли Усиню:
— Мне придется вас побеспокоить.
Ли Усинь кивнул и тут же в яркой изумрудной вспышке у него в руке появился богато украшенный тонкий дуэльный меч[5]. Ли Усинь мысленно прочел заклинание, и его меч, способный унести в лучшем случае трех человек, увеличился и удлинился метров на пять-шесть, зависнув в воздухе. Одного за другим Цзян Си перенес потерявших сознание людей и уложил их на меч, но когда очередь дошла до Сюэ Мэна, на оружии Ли Усиня для него не хватило места.
[5] 重剑 zhòngjiàn чжунцзянь — шпага: очень тонкий, длинный меч (лезвие до 110 см в длину и до 2,4 см в ширину), используется скорее как колющее оружие.
Ли Усинь сказал:
— Я не смогу за один раз увезти всех, поэтому решим, что с ним делать, когда вернусь.
Цзян Си бросил взгляд в ту сторону, где шел ожесточенный бой. Огненные искры летели в разные стороны, духовные потоки становились все более мощными и необузданными, иссушая и выворачивая с корнем мандариновые деревья. Он понимал, что если так и дальше пойдет, то очень скоро битва доберется до этого места.
Ничего не поделаешь, опустив голову, он с отвращением взглянул на Сюэ Мэна и сказал:
— Ладно, отправляйтесь, а оставшегося неудачника[6] я сам понесу.
[6] 废物 fèiwù фэйу — отброс, хлам, мусор; разг. ничтожество, дрянь, неудачник.
После чего громко крикнул:
— Призываю Сюэхуан[7]!
[7] 雪凰 xuěhuáng сюэхуан «снежный/серебристый феникс».
Под его ногами в тот же миг в синем сиянии появился серебряный литой меч[8]. «Снежный Феникс Сюэхуан» был исключительной красоты оружием с изысканно украшенной рукоятью и тонким лезвием. Со стороны казалось, что такой утонченный меч не сможет поднять даже своего хозяина, но, к счастью, вес двух человек он все-таки выдержал. Взяв на руки пребывавшего в забытьи Сюэ Мэна, Цзян Си вдруг вспомнил, как тот дерзил ему недавно, а также то, что он был сыном госпожи Ван и Сюэ Чжэнъюна, и не смог подавить отвращение, которое тут же ясно отразилось на его лице.
[8] 长剑 chángjiàn чанцзянь — длинный (обычно обоюдоострый) меч.
Ли Усинь: — …
Глядя сейчас на главу Цзян, можно было подумать... а может он только и ждет, чтобы на полпути подняться повыше и скинуть этого малолетнего господина с Пика Сышэн на скалы, превратив его в кровавый фарш?
— На что вы смотрите? Нужно быстрее отправляться в путь, чтобы успеть вернуться с подмогой, — с самым невозмутимым выражением лица отчитал его Цзян Си. — Мы не можем допустить, чтобы школа Жуфэн была уничтожена.
Два божественных оружия, под завязку нагруженные потерявшими сознание и лишенными духовных сил молодыми заклинателями, поймав ветер, поднялись к облакам и быстро скрылись вдали.
К тому времени Чу Ваньнину почти удалось запечатать Адские Врата, а ожесточенная схватка между Мо Жанем, Наньгун Сы и Сюй Шуанлинем достигла апогея. С одной стороны Мо Жань жестко напирал, используя всю свою духовную мощь, с другой — горящий жаждой убийства Наньгун Сы бросил все силы на то, чтобы уничтожить врага, так что, несмотря на свои непревзойденные боевые навыки, будучи зажатым между этими двумя, Сюй Шуанлись начал сдавать позиции.
Оказавшись в столь незавидном положении[9], он повернулся к Е Ванси и крикнул:
[9] 捉襟见肘 zhuōjīn jiànzhǒu чжоцзинь цзяньчжоу «потянешь за полу ― видны локти» ― обр. об остром недостатке чего-то; концы с концами не удается свести; куда ни кинь ― всюду клин.
— Листочек, ты что там стоишь столбом? Правда хочешь, чтобы у тебя на глазах твоего отца порешил кто-то другой? Хватит тупить, иди сюда и помоги мне!
Пальцы Е Ванси сжались в кулаки, на лице отразилось сильнейшее душевное страдание, все тело дрожало, но она не шагнула вперед, а, наоборот, шаг за шагом начала пятиться назад.
— В самом деле хочешь остаться в стороне[10]? Уже забыла, как я нашел тебя в мандариновой роще, забрал с собой, дал тебе имя, вырастил и выкормил?
[10] 袖手旁观 xiù shǒu páng guān сю шоу пан гуань «засунуть руки в рукава и наблюдать со стороны» — обр. быть безучастным зрителем (посторонним наблюдателем).
— ...Н-нет...
Она была близка к тому, чтобы сдаться, но так уж вышло, что с детства и глава, и этот старейшина воспитывали ее как благородного мужа, так что теперь, столкнувшись с подобным сложным выбором, она, по старой привычке, держалась стойко. Ее спина все еще была прямой, и пусть лицо залил лихорадочный румянец, оно не было мокрым от слез, что в такой ситуации было бы простительно для обычной девушки.
Однако внутренне она была совершенно изломана, и сейчас, казалось, хватило бы даже легкого ласкового прикосновения, чтобы ее тело рассыпалось в пыль и смешалось с грязью.
Заметив ее состояние, Сюй Шуанлинь мрачно выругался, но больше не стал принуждать ее вмешаться. Развернувшись к двум нападавшим, он еще яростнее бросился в бой.
Цзинь!
Клинок в его руке вдруг с режущим слух металлическим скрежетом разлетелся на части. Даже изготовленное Куньлуньским Дворцом Тасюэ высококачественное оружие в итоге не смогло выдержать натиск божественной лозы Мо Жаня. Обломки меча, жалобно звякнув, упали на землю.
Мо Жань холодно спросил:
— У тебя есть еще что-то, чем можно сражаться?
Сюй Шуанлинь понял, что дело принимает дурной оборот. В тот же миг у них над головами раздался рев, сменившийся характерным грохотом. Взглянув вверх, он убедился, что Чу Ваньнин уже полностью залатал Небесный Раскол, и ночное небо над охотничьими угодьями вернулось в нормальное состояние. Потеряв энергетическую подпитку из Призрачного Царства, адская лава вмиг превратилась в облако искр, разлетевшихся по округе несчетным множеством сверкающих светлячков.
И посреди этого фейерверка, словно ярчайшая звезда небосклона, Чу Ваньнин плавно спускался с небес на землю. Праздничное одеяние развевалось по ветру, оттеняя фарфоровую белизну лица и подчеркивая исключительной красоты брови и глаза.
Но даже эта красота не могла затмить ледяную ярость, исходящую от его облика.
— Проклятье! — Сюй Шуанлинь до скрежета стиснул зубы.
Одного Великого Мастера Мо было уже более, чем достаточно, а теперь еще этот образцовый наставник Чу? Если эта парочка объединит усилия, разве кто-то в этом мире сможет справиться с ними в одиночку?
Сюй Шуанлинь отступил на шаг назад и, достав нож, разрезал свою ладонь, после чего быстро нарисовал на собственном лбу магическую печать. Мысленно прочитав активирующее заклинание, он хрипло крикнул:
— Собираешься меня спасать?! До каких пор будешь тянуть с этим?!
После этого он поднял руку и провел скрюченными пальцами по воздуху. В тот же миг его ногти внезапно выросли на несколько десятков сантиметров и с отвратительным звуком разорвали грудь лежавшего на льду Ло Фэнхуа. Вытащив его окровавленное духовное ядро, он быстро втянул когти и сунул трофей себе за пазуху, после чего, отпрыгнув назад, схватил тело своего полумертвого старшего брата и, сняв барьер с озера, прыгнул прямо в полынью…
Только тогда Мо Жань, наконец, опомнился… ведь именно на дне находился использованный для открытия Адских Врат Бугуй!
Босоногий Сюй Шуанлинь плавал превосходно, так что, несмотря на то, что ему приходилось тащить за собой полутруп, он смог быстро достигнуть дна и схватить черный, как смоль, меч. Как только он вынырнул из воды, небо снова треснуло.
Чу Ваньнин изумленно вскинул брови:
— Небесный Раскол?
Голос его звучал неуверенно, потому что эта трещина была совсем небольшой, размером в рост высокого мужчины. Она не была похожа на Адский Раскол и из нее не просачивалась темная иньская энергия.
Сюй Шуанлинь отбросил в сторону прицепившиеся к нему водоросли и легко взмыл вверх, одной рукой поддерживая своего старшего брата, а другой вцепившись в Бугуй. Он яростно взмахнул мечом и волна темной энергии заставила троих его преследователей замешкаться. Воспользовавшись этой заминкой, он быстрее вихря взлетел еще выше. В этот момент из небесной трещины неожиданно показалась очень красивая рука и крепко ухватила Сюй Шуанлиня за запястье.
…Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти[11]!
[11] 时空生死门 shíkōng shēngsǐmén шикун шэнсымэнь — «пространственно-временной континуум врат жизни и смерти».
Чу Ваньнина словно молнией поразило, его глаза изумленно расширились. Он сохранял спокойствие и невозмутимость, даже когда увидел применение запретной техники Вэйци Чжэньлун, но сейчас от потрясения его лицо побелело, а пальцы, скрытые под длинными рукавами одежд, сжались в кулаки.
Мо Жаня же словно ударили пыльным мешком по голове, а потом еще и облили ледяной водой. Он, все еще не веря, поднял голову:
— Что?!
Как это возможно?!
Неужели, это и правда была самая мощная из трех запретных техник? Ходили слухи, что с ее помощью можно было разорвать время и пространство и сделать так, чтобы, вопреки воле небес и судьбе, человек находился в двух разных местах и временах одновременно. Эта давно утраченная запретная техника была самой сокровенной тайной и самым большим запретом мира заклинателей.
Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти!
Автору есть что сказать:
Обращаю внимание скрупулезных сестренок, что собака в прошлой жизни владела двумя запретными техниками. Единственное, чем не владел этот пес – это Возрождение из мертвых[12]. В таком случае, вы спросите, почему он так удивился, увидев разрыв пространства и времени (врата пустоты[13]) и даже не сразу смог поверить в их реальность? Нет, это не баг, чуть позже я дам все ответы. ~ Чмоки-чмоки~
[12] 重生术 chóngshēngshù чжуншэн «даосская техника/искусство возрождения/вечной жизни».
[13] 空门 kōngmén кунмэнь ― букв. врата пустоты.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления