Правильный способ пощечины при быстрой трансмиграции
Глава 62
Сидя на диване, Тан Цинь не отрываясь молча смотрел на Гу Юньси, его взгляд был таким же мрачным и странным, как и прошлой ночью, а его глаза казались красноватыми.
Сегодня он был одет в темно-серую повседневную одежду, его рукава были закатаны, на его обнаженной коже были видны многочисленные глубокие и неглубокие шрамы, а на слегка выпуклом предплечье виднелись сильные накачанные мышцы.
Его лицо было глубоким и угловатым, и, если бы не ужасные шрамы на нем, оно определенно привлекало бы людей к нему.
Хотя на вид ему, возможно, нельзя было дать и сорока лет, Тан Циню было уже сорок пять лет, и в уголках его глаз были отчетливо видны кольца времени.
«Это твоё?», – спросил он. Гу Юньси опустил голову и осторожно вытирал ликер с шёрстки Цзинь Тяня своей одеждой. Он услышал приглушённый голос Тан Циня.
Но сам Гу Юньси был почти в таком же настроении, когда Аньянь поднял глаза, холодно посмотрел на мужчину на диване и ничего не сказал.
Тан Фэй потянул Гу Юньси за рукав, чтобы заставить его приблизиться к себе, и сопроводил эти действия улыбкой: «Дядя, это действительно кот моего друга. Если он чем-то тебя оскорбил, и ты слишком зол сейчас, давай просто отпустим их».
Тан Цинь откинулся назад и лишь изредка поглядывал на Тан Фэя.
От этих взглядов, с безразличной аурой, но с дрожащими от гнева глазами, Тан Фэй немедленно заткнулся и не осмелился больше ничего сказать.
Гу Юньси посмотрел на них двоих, нахмурился и почувствовал, что что-то не так.
Этот человек был дядей Тан Фэя. Само собой разумеется, что даже если он больше не боится своих старших, он должен учитывать, что Тан Фэй не будет таким же бесстрашным. Но кажется, что он в отчаянии от того, что этот человек может убить его.
Видя, что Гу Юньси не отвечает, Тан Цинь не рассердился, а вместо этого как-то странно улыбнулся одними губами, чего нельзя было сказать по его глазам. Он внезапно встал, держа свою темно-коричневую трость с драконом, и шаг за шагом подошел к Гу Юньсяну.
Звук стукавшей об землю трости ударял Тан Фэя в самое сердце, и его сердце просто не могло каждый раз не подпрыгивать.
«Ты мне очень нравишься», – он протянул руку и, ухватив Гу Юньси за подбородок, жёстко приподнял лицо молодого Цзюньсю и улыбнулся: «Пойдем со мной».
Сердце Гу Юньси сильно забилось от его странных глаз, и оно интуитивно подсказало ему, что этот человек для него опасен. Он немного отстранился, изо всех сил пытаясь разжать ладонь мужчины, но не смог.
Тан Цинь был спецназовцем в течение двадцати лет и обладал экстраординарными навыками. А вот силы Гу Юньси он пока ещё не видел.
«Разве ты не пытаешься спасти своего отца? Следуй за мной, следуй за мной, и я помогу тебе. В противном случае он может остаться в тюрьме до самой своей смерти».
Гу Юньси был ошеломлен его замечаниями, и Тан Цинь захватил его в свои объятия прежде, чем он смог отреагировать, и его тело оказалось близко прижатым к сильной и теплой груди этого мужчины.
Он пристально посмотрел в мрачные глаза Тан Циня и холодно спросил его: «Почему ты хочешь это сделать?». Он не был удивлен тем, что этот человек смог так быстро расследовать всё, что случилось с папой Ань. Он хотел лишь знать какова была цель этого человека.
«Почему? Я уже сказал, потому что ты мне очень нравишься», – Тан Цинь высвободил Шокирующего Небеса из его объятий и бросил его в руки Тан Фэя, потом он обнял молодого человека за талию, обжигая своим дыханием ухо Гу Юньси.
Он усмехнулся, лизнул ушную улитку Гу Юньси и с сознанием неотвратимости своих слов сказал: «Я дам тебе один день на размышление».
«Дядя, он мой друг, ты можешь найти кого-нибудь другого», – Тан Фэй увидев, что Тан Цинь так смело обращается с Гу Юньси, схватил Тан Циня за руку и попытался оттащить его в сторону.
Тан Цинь рассмеялся, наконец отпустил Гу Юньси, и повернулся, чтобы посмотреть на Тан Фэя, и, глядя ему в глаза, он медленно, холодно сказал: «Когда я закончу делать то, что я делаю, тогда и наступит твоя очередь вмешаться в это».
Тан Фэй весь окоченел и замерз, и только после ухода Тан Циня он снова почувствовал себя живым.
После того, как Тан Цинь ушел, в ложе остались только Гу Юньси и Тан Фэй.
Они переглянулись, Тан Фэй покачал головой и улыбнулся Гу Юньси уголками рта, погладил его волосы и спросил: «Ты видишь это?».
Гу Юньси кивнул. Судя по поведению Тан Фэя и поведению этого человека, было совершенно очевидно, что у этого мужчины есть серьёзные психологические проблемы.
«Психическое заболевание моего дяди было выявлено ещё в детстве и его лечение никому не внушало оптимизма», – Тан Фэй кратко рассказал о состоянии Тан Циня, похлопал Гу Юньси по плечу и пообещал: «Не волнуйся, я немедленно свяжусь с дедушкой и бабушкой, они не позволят дяде этого сделать».
В семье Тан только его бабушка и дедушка могли говорить в присутствии его дяди. Его отец был вторым сыном, он был на восемь лет младше его дяди, и вёл себя перед дядей как перепелка.
Страх Тан Фэя перед Тан Цинем был таким же, как и страх перед ним отца Тан.
Однако, хотя он и очень боялся Тан Циня, он не мог равнодушно наблюдать за тем, как тот пытался запереть юного мальчика в качестве домашнего питомца мужского пола.
Кроме того, в своём сердце он уже считал Гу Юньси своим другом.
«Мой дядя только что говорил о твоем отце. Итак, расскажи мне, что происходит. Я попрошу своего отца помочь тебе».
По мнению Тан Фэя, он смог бы упросить своих родителей спасти отца Ань до того, как снова начнет действовать его дядя, чтобы больше не существовало вещей, которые можно было бы использовать для угрозы Гу Юньси.
Гу Юньси покачал головой и отказался: «Нет. У меня есть другой способ спасти моего отца».
Когда политический вопрос мог бы быть решён так просто, как думал Тан Фэй?
Не говоря уже о том, что ещё неизвестно согласятся ли родители Тан Фэя поработать ради друга их сына. Но даже если они согласятся, как государственные чиновники, они и в обычное время находятся под прицелом стольких глаз, и они не вольны заботиться о вещах, которые не входят в сферу их обязанностей. В том случае, если за ними проследят очень внимательные люди, они просто не смогут спасти отца Ань. Мало того, это может также повлиять и на судьбу семьи Тан.
Чем выше вы стоите, тем тяжелее будет вам падать. Просить семью Тан о помощи в этом деле могло бы стать его выбором лишь в самом крайнем случае.
Когда Тан Фэй услышал эти слова, он больше не стал вдаваться в суть этого дела и вернул своё предложение: «Хорошо. Но если тебе это понадобится, ты должен будешь прийти ко мне. Дедушка может сделать абсолютно всё».
Гу Юньси усмехнулся одними губами и улыбнулся, уткнувшись лицом в ладони.
От тела Цзинь Тяня исходил очень резкий запах, и он жалобно смотрел на Гу Юньси. Гу Юньси коснулся его головы и взглянул на Тан Фэйдао: «Я возьму его, чтобы вымыть».
Гу Юньси с Шокирующим Небеса на руках вошел в туалет только для персонала, и там больше никого не было. Он запер дверь, открыл душ и опустил Шокирующего Небеса пониже.
«Скажи мне, зачем тебе понадобилось провоцировать этого человека? Он что, Цинь Мо?».
Цзинь Тянь облился горячей водой и скрутил свое тело, потом подошел, разорвал брюки на Гу Юньси и сказал подавленно: «Учитель, он следовал за нами во всех четырех мирах и ненавидит умирать».
Гу Юньси вздохнул, значит действительно это так. Только его возлюбленный мог сделать Шокирующего Небеса таким ненормальным.
«А как насчет Тан Фэя?».
У него было странное чувство по отношению к Тан Фэю, а потом он усомнился в том, что Тан Фей был его возлюбленным. Но Тан Фэй был так мил с ним, хотя они встретились всего лишь несколько дней назад, что очень похоже на поведение его возлюбленного в предыдущих мирах.
«Учитель, этот мир создан искусственно. Хотя он может развиваться и сам по себе, но все персонажи в нём имеют устоявшийся характер и будут сильно затронуты развитием сюжета. Ваш текущий статус – главный герой, и у Тан Фэя статус – главный герой. Это подразумевает для вас естественную привлекательность друг для друга, чего требует закон этого мира».
Гу Юньси взглянул на Шокирующего Небеса, это был не первый маленький мир его реинкарнации, но он впервые столкнулся с такой ситуацией. В прошлом его роль, вероятно, заключалась в том, чтобы быть пушечным мясом в сюжете Небес, которое может только следовать воле Небес и не может сопротивляться.
«А что насчет него?».
В глубине души Гу Юньси уже слабо догадывался, что проблема его возлюбленного обязательно будет связана с их ребёнком в последнем мире.
Он не знал личности своего возлюбленного, он знал только то, что тот мог войти в реинкарнацию самостоятельно. Просто сам он должен заимствовать тело у других, но его возлюбленный может быть полностью интегрирован в этот мир и не быть отвергнут законом.
Гу Юньси сконцентрировался от душевной обиды, но со дня обретения сознания он сосредоточился на практике на берегах реки Минхэ и ничего не знал о внешнем мире.
Пока он находился под контролем Тяньдао, несмотря на то что он проходил через реинкарнации в течение десятков тысяч лет и эти десятки тысяч лет хранились в его памяти, он никогда не был вовлечён в действие законов неба и земли.
«Учитель», – Цзинтянь ополоснулся, завернулся в полотенце, которое приготовил для него Гу Юньси, и сказал: «Этот человек дал много душевной силы маленькому господину, что вызвало психическую нестабильность и ему очень легко было полностью утратить контроль на собой».
Он наклонил голову и немного подумал, а затем сказал: «Сейчас ему не хватает душевной силы и чувств, поэтому Учитель должен держаться от него подальше, иначе он сойдет с ума и причинит боль моему Учителю».
«Вот посмотри только на это, я всего лишь пару раз царапнул его, а этот человек обошелся со мной так бесчеловечно!».
Последний мир был первым случаем, когда Цзинь Тянь существовал в форме сущности. Узнав, что это домашнее животное Гу Юньси, Ся Хоуцзинь очень полюбил его.
Однако Цзинь Тянь все ещё продолжал повсюду искать встреч с Ся Хоуцзинем и выступать против него по всякому поводу. Только после рождения своего маленького господина он немного смирился и перенес свою энергию на ребенка.
«Кроме того, он стар и уродлив, и он недостоин моего Учителя!», – возмущенно сказал Цзин Тянь.
Гу Юньси подумал о том, что жизнь его возлюбленного достигла возраста, когда он уже знает свою судьбу, и хотя он немного посмеялся, это было действительно очень плохо. В возрасте Тан Циня отец Ань был уже стар.
Они боятся, что в будущем у них уже ничего не получится.
А ведь он даже не почувствовал, что Тан Цинь был его возлюбленным. Гу Юньси чувствовал, что этот человек был параноиком, больным и властным. После осознания, после понимания всех тонкостей и выходов остается только полное страдание.
«Чувак, ты там в порядке?», – раздался за дверью голос Тан Фэя, и Гу Юньси снял свою заляпанную вином униформу и вышел уже чисто и аккуратно одетым.
Тан Фэй посмотрел на Гу Юньси и обеспокоенно сообщил ему: «Я уже рассказал всё своим бабушке и дедушке, но ради страховки я не думаю, что тебе стоит приходить на работу в эти дни».
Когда Гу Юньси пошёл приводить в порядок Цзинь Тяня, Тан Фэй рассказал Тан Эрцзю о желании своего дяди заставить юношу-подростка стать его любовником.
Дедушка сразу же внезапно забеспокоился. Тан Цинь сейчас занимает очень высокое положение. Он должен быть крайне осмотрителен, чтобы не давать никакой возможности своим политическим оппонентам поймать его.
Кроме того, они оба были очень обеспокоены психическим состоянием Тан Циня. Состояние Тан Циня сильно стабилизировалось за последние несколько лет, и они немного успокоились, но никто не ожидал, что в эту его поездку всё пойдет как-то не так.
Дедушка сразу же ясно дал ему понять, что если Тан Цинь будет настаивать на том, что он хочет быть с этим мальчиком, они вообще не смогут это остановить, и во время разговора с Тан Фэем, они посоветовали ему спрятать своего друга, чтобы избежать этого. Может быть, если Тан Цинь больше не увидит его, он в конце концов успокоится.
«Спасибо тебе!», – Гу Юньси улыбнулся и похлопал Тан Фэя по плечу: «Но побег – это не выход».
Тан Фэй осторожно дотронулся до кончика его носа. Почему он не догадался сразу, что это предложение было ненадежным? Со способностями его дяди, даже если бы Гу Юньси сбежал на край света, он всё равно смог бы найти его.
«Что же делать?», – Тан Фэй посоветовался со своими бабушкой и дедушкой, но они придумали для него наихудший план. Его дядя снова начал болеть, но никто не мог ничего с этим поделать.
«Солдаты пришли, чтобы перекрыть воду и засыпать её землёй».
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления